этнография как наука

admin Рубрика: История
Комментарии к записи этнография как наука отключены

Таким образом, этнография как наука сложилась в колониальный период. Общая позиция этнографов — у колонизуемых народов («первобытных») все не так, как у нас, цивилизованных, у них все наоборот. У нас главное — где человек живет (территория), у них — родственные связи (родство), притом особые — у каждого человека много «отцов» и много «матерей». У нас — моногамная семья, у них — групповой брак (отсюда и характер их родства). У нас происхождение ведется по отцовской линии, у них при групповом браке отец неизвестен, поэтому человек ведет свое происхождение по материнской линии (мать известна — она его родила).

Была и другая тенденция, правда, в рамках той же позиции (у них — все наоборот): у нас — плохо, у них — хорошо. У нас — классовое общество, эксплуатация человека человеком, деление на богатых и бедных, полноправных и неполноправных; у них — доклассовое общество, нет эксплуатации человека человеком, нет материального и социального неравенства. Наша задача по этой концепции состоит в том, чтобы возродить свободу, равенство и братство древних родов. В какой-то мере эта концепция напоминает христианскую версию о жизни первых людей в раю. Недаром президент СССР, прибыв в Израиль в 1982 г., заявил: «Я — последний коммунист, который воздал дань уважения первому коммунисту Иисусу Христу» (Аргументы и факты. 1982. № 22—23).

В этнографических источниках характер многих сведений зависит не только от объективной реальности, о которой идет речь, но и от личности автора, который эту речь ведет. Подчас трудно решить, то ли этнограф описывает реальную действительность, то ли он накладывает на реальную действительность свою концепцию и в соответствии с нею отбирает факты и трактует их. Приведем пример наложения субъективной концепции на объективную реальность. Б. Малиновский на Тробриандских островах вел дневник, в котором однажды записал: «По дороге сюда я думал о том, что я здесь буду делать. Надо собрать много фактов. У меня есть общая идея о жизни тробриандцев, некоторое знание их языка, и если я как-то документирую все это, то я буду иметь ценный материал» (494, 227). Сходных высказываний в дневнике Б. Малиновского не одно, а несколько (там же, 229, 278, 291). Он правильно поступает, не скрывая наличия у него особой концепции. Все дело в том, в какой мере отражает эта концепция реальную действительность, а в какой мере искажает ее. Один из результатов концепции Б. Малиновского, его функционализма — трактовка им тробриандской системы обрядового обмена («кула»), где факты и домыслы так слиты и перемешаны, что их очень трудно отделить одни от других.

« »

Comments are closed.